— Добрый день, мистер О'Мэлли. Спасибо, меня все вполне устраивает. — Ледяной тон, надменный вид. Если он захочет найти другого портретиста, чтобы запечатлеть своих буйных отпрысков для грядущих поколений, она переживет такую потерю. Хотя пока нет смысла осложнять положение, сложностей и так хоть отбавляй, взять хотя бы Робби.

— Позвольте предложить вам… коктейль? Херес? — Он с мужественной грацией подошел к массивному буфету.

Эшли ответила холодно и строго.

— Пожалуйста, херес. Сухой, если есть.

— Конечно. Простите, я тогда не догадался предложить вам крем для загара.

Она сделала вид, что не заметила ответного выпада, спровоцированного ее тоном. Чего еще мог он ожидать после своих приставаний у ручья, угроз и гнусных предложений? Она не девочка, чтобы вспыхнуть и смутиться, когда на нее обращает внимание эффектный мужчина. Эшли с детских лет видела вызывающее распутство отца, который не мог оценить натурщицу, не переспав с ней. И у нее не было ни малейшего желания следовать примеру таких натурщиц; ей хватит ума не осложнять себе жизнь связью с женатым мужчиной. Во всяком случае, до последнего времени хватало. Не обращая внимания на лукавые искорки в глазах своего заказчика, Эшли отвернулась и принялась рассматривать одну из картин на стене. Господи, ну почему все так запутывается?!

Эшли неторопливо потягивала херес, наслаждаясь замечательным вкусовым букетом. Украдкой она наблюдала, как Лоренс О'Мэлли выбрал диск с полочки в шкафу и вставил его в проигрыватель. Комнату наполнили изысканные звуки оперы Пуччини «Чио-чио-сан».

Хоть бы поскорее пришла миссис О'Мэлли, в отчаянии подумала Эшли. И где дети? Трое шумных мальчуганов разрядили бы напряженную атмосферу. Она быстро сделала последний глоток и едва не поперхнулась.

А может, у нее чересчур разыгралось воображение? Порой его просто не уймешь, это из-за ее профессии, что ли? Она снова покосилась на О'Мэлли, постаралась подольше задержать на нем взгляд.