Ну ничего, встретятся еще при свете дня, посмотрит он в глаза этой залетной пташки, что тогда она запоет. Парней она серьезно озаботила: такой позор от девки перенести! Теперь не успокоятся, пока счеты не сведут. Филипп со злорадством представил, как они волокут эту бешеную бабу в лес и… Но тут вдруг вспомнил огромные глаза, темные растрепавшиеся волосы, закушенную губу: все, что он успел заметить в свете лампочки, тускло светившей под отцовской крышей. Ему вдруг нестерпимо захотелось, чтобы эти глаза посмотрели на него без ненависти, сведенные губы раскрылись в улыбке, ласково прошептали его имя…

— Филька, в понедельник надо перед Еленой извиниться. Она тетка что надо! В прошлом году меня от колонии спасла и сегодня пообещала в милицию не звонить. Будь другом, братан, спровадь завтра этих бугаев. Дома поживешь, отдохнешь немного, вон как кашляешь. Я тебя медом полечу. На днях трехлитровую банку на пасеке заработал.

— Эх, Илька, Илька, золотой ты у меня пацан.

Конечно, это водка мне глаза залила, но и она тоже хороша, сразу в харю и бьет, как омоновец.

— Знаешь, я и сам удивился. Ты ее рассмотрел?

Она тоненькая, красивенькая, прямо как фотомодель. И не обзывается никогда, как другие учителя. Даже не подумаешь, что дерется, как Ван Дамм.

Завтра пацанам расскажу…

— А вот этого не нужно! При встрече с ней молчи, как будто ничего не случилось. В понедельник я, так и быть, поговорю с ней.

И оба брата, обнявшись за плечи, отправились спать в Ильюшкину времянку.

Глава 3

В любое время года Лена привыкла просыпаться в пять часов утра. В прошлом она эти утренние часы отводила работе над очередной статьей. Материалы, написанные на свежую голову и пустой желудок, получались яркими, нетрадиционными по теме и по духу. Изящные по стилю, с тонкой иронией, ее статьи нашли своего читателя. В одном из своих посланий отец сообщил, что нет-нет да и появится в редакции письмо с вопросом: куда исчезла интересная молодая журналистка Елена Максимова? Она предпочла взять псевдоним: фамилии отца и мужа слишком уж были на слуху.