— Ха! Соломенный тюфяк и кучу грязных лохмотьев, заштопанную одежду из благотворительных подношений из церкви, объедки на дне кастрюль, которые я находила на кухне после того, как ночью разносила виски и ужин для ваших грошовых посетителей! Да у меня весь зад сине-черный от щипков, а сколько приходилось прятаться под столом во время скандалов, вытирать пиво, когда какой-нибудь неуклюжий пьяница опрокидывал свою кружку. Я батрачила днем и ночью, не получая за это ни пенса. Да, тетя, и за все это я должна быть бесконечно благодарна!

— А теперь ты вообще ничего не получишь, смазливая шлюха, — с ненавистью процедила Бесс. — Я хочу, чтобы ты убралась сейчас же, и считай, что тебе еще повезло!

Не много времени потребовалось, чтобы сложить два заштопанных и поношенных платья, вытертую нижнюю юбку. Все это вместе с гребешком и щеткой, флейтой и небольшой суммой полученных чаевых, которые ей удалось припрятать, было увязано в небольшой узелок. Джейд была бы весьма удивлена, если бы Бесс заметила их исчезновение, и решилась бы прибегнуть к помощи закона, чтобы отобрать все это, но Джейд рассудила, что уж лучше оказаться в тюрьме, чем снова вернуться к Бесс и Тобиасу.

В трех кварталах от таверны Син догнал ее.

— Джейд! Что происходит? Я проходил возле таверны, и твоя тетка едва не оборвала мне уши, когда я спросил, где ты! Обозвав тебя самыми грязными словами, которые только могла вспомнить, она сказала, что выгнала тебя, потому что ты всякими хитрыми уловками пыталась соблазнить Тобиаса.

Джейд продолжала шагать.

— Да, так она и сделала. Но я уверена, что им больше будет не хватать меня, чем мне их.

Особенно когда Бесс придется самой обслуживать ночных завсегдатаев.

Син заставил ее остановиться и доверительно спросил.

— Что ты собираешься теперь делать? Куда пойдешь? Где остановишься?

— Мне некуда идти, поэтому я хочу вернуться на свою ферму.

— Но, милая, туда же два дня пути отсюда!