Значит, я разбогатею…

— Дай я сделаю несколько снимков. Посмотрим, как ты выходишь на фотографиях.

Элизабет вышла. Она выглядела совершенно естественной.

А вот ее реакция естественной не была. Насмешки, презрительное недоверие, подозрение, что он хочет обмануть ее.

— Да нет же, — уверял он. — Ты что, сроду не смотрелась в зеркало? Не представляешь, какую красоту носишь на своих широченных плечах? Я могу сделать твое лицо известным всем и каждому, тебя саму — знаменитой, больше того — богатой. Ты сможешь зарабатывать как модель даже так, без грима… ручаюсь тебе.

Упоминание о деньгах пришлось кстати. В это она поверила. Но даже загримированная, причесанная, с накидкой из русских соболей на обнаженных плечах, она все еще подозревала, что это розыгрыш. Он понимал это по выражению ее лица. Ей хотелось только вытерпеть все до конца и получить деньги. И пробные снимки, от которых он пришел в восторг, не убедили ее.

— Если ты этого и хотел, прекрасно, — заметила Элизабет, испытывая гораздо больший интерес при виде чека.

— Я хочу не только этого… Как только фотографии появятся, за тобой просто будут охотиться… Ручаюсь…

На снимках ты выходишь потрясающе.

Действительно, на снимках лицо с тонко, искусно наложенным макияжем приобрело невероятную красоту, оно наводило на мысль о прекрасных статуях каррарского мрамора. Элизабет была само совершенство, он нашел то, что искал: красоту изысканную, возвышенную…

Он знал, что девушке двадцать один год. Объектив же запечатлел воплощенную вечную женственность.

Ему осточертели девицы, наводнившие Лондон и захватившие господство в мире моды. Ему надоели чересчур резкие линии стрижек и размалеванные, как клоунские маски, лица, тощие ноги в белых чулках и туфлях без каблуков с огромными бантами. Он искал идеальную красоту и нашел ее воплощение в Элизабет Шеридан.