Ее разбудил собственный стон. Очнувшись, она поняла, что, мечась во сне, сползла по берегу к воде. Колокол продолжал звонить - печально и размеренно.

Этот кошмар давно уже не посещал ее, но она трепетала при одном воспоминании о нем. Когда она была маленькой, он снился ей так часто, что мисс Келлер клала ее спать в отдельную комнату, оставляя дверь открытой, чтобы она видела свет в коридоре и не оставалась в темноте, которой так боялась. Она и до сих пор не могла заснуть в комнате с опущенными шторами.

Девочкой она часто просыпалась с громким плачем, будя других детей и пугая воспитательниц. Когда это случилось впервые, дежурила не мисс Келлер, а ее заместительница, которая очень рассердилась, крепко отшлепала Элизабет и велела ей вести себя как следует и не устраивать сцен, затем отвела ее в темную комнату, и там запертая девочка плакала и билась, впав в настоящую истерику.

В следующий раз мисс Келлер оставила дверь открытой, и Элизабет слышала сердитые голоса.

- Я понимаю, Элизабет Шеридан ваша любимица, - тоном обвинителя обращалась к мисс Келлер ее заместительница, - но это не значит, что ей можно позволить будить среди ночи других детей.

- У меня нет любимчиков, - холодно отвечала мисс Келлер. - Если я даю Элизабет какие-то поблажки, то только потому, что девочка нуждается в них, и даже потому, что вы так обошлись с ней. Прошу вас больше ничего не делать с девочкой без моего разрешения.

- Но я должна была что-то сделать. Она просто оплакивает мать.., и это действует всем на нервы.

- Подумайте, каково самой девочке. То, что мы с вами видим - и слышим, - это ее нервная реакция. В будущем, если ей снова приснится кошмар, ее надо положить в отдельную комнату, но дверь закрывать не нужно - ни в коем случае, вы поняли? Это приказ.