И вышло так, что Дэв Локлин провел свое детство среди женщин и лошадей, ибо его матери удалось сделать то, чего никогда не удавалось отцу: завести первоклассный конный завод. Так Дэв с младых ногтей узнал, что делало их такими резвыми, такими своенравными, такими упорными. И постепенно перенимал богатые знания и сноровку у одних и глубокую любовь и понимание у других.

Его первые воспоминания связаны с огромной материнской кроватью под пологом. Он сидит за спиной у матери и смотрит, как она пьет горячий, черный, как грех, кофе с теплыми круассанами, а после курит длинную и тонкую испанскую сигару. Он помнит ароматы этой спальни: теплый, волнующий запах матери в просторной батистовой рубашке, благоухание ее черных, распущенных по плечам волос. Большая, мягкая, как подушка, грудь пахнет одеколоном и женским телом, а над всем этим витает аромат кофе и черного испанского табака.

Затем, сидя в огромной кровати, он наблюдал за тем, как мать одевается. Всегда на один манер, так как первая половина дня отводилась лошадям. Он с изумлением наблюдал, как с помощью тугого корсета мягкое большое тело матери становится телом амазонки с осиной талией в платье из черной саржи и башмаках со шпорами, как пышные черные волосы закручиваются в пучок и прячутся под плотным черным котелком, а вырез на белоснежной шее закалывается изумрудным трилистником, свадебным подарком мужа. Так он усвоил свой первый и очень важный урок: женщина не всегда выглядит такой, какова она на самом деле.

Этот урок был закреплен, когда сестры, потакавшие ему во всем, позволили ему глядеть, как они собираются на бал. И вновь он оказался свидетелем того, как заядлые лошадницы превращаются в ухоженных красавиц, обыкновенные девушки - в искушенных женщин: блестящие волосы гладко уложены, твердые груди, так непохожие на пышную материнскую грудь, слегка прикрыты атласом, длинные ноги в глянцевом нейлоне пристегнуты резинками к ажурным поясам, веснушчатые руки покрыты длинными белыми перчатками.