В дверь постучали, и в комнату вошли две молодые горничные.

— А вот Онор и Дамарис, — улыбнулась Аллегра. — Помогите нам раздеться, чтобы мадемуазель Франсин смогла снять мерки.

Служанки торопливо выполнили приказ. Вскоре Аллегра и Сирена остались в одних батистовых сорочках. Француженка работала быстро, подозревая, что Аллегра не способна устоять на одном месте больше пяти минут. Записав цифры на чистом листке бумаги, она объявила, что корсеты девушкам ни к чему.

— Я бы не стала носить корсет, даже если бы мне приказали! — провозгласила Аллегра.

— Когда‑нибудь вы можете и передумать, мадемуазель Морган, — усмехнулась модистка. — Voila!

— Вы возвращаетесь в Лондон завтра? — спросила Аллегра.

— Да, мадемуазель, — вежливо кивнула модистка.

— В таком случае отвезите мое письмо своей хозяйке и передайте ей на словах мои пожелания относительно тканей.

Если она не согласится, мне придется просить об этом импортеров, торгующих с папиной компанией. Но не хотелось бы терять тот чудесный зеленый шелк. Из него выйдет прекрасная амазонка, не находите? Так и вижу себя в жакете с золотыми застежками!

— Ничего не скажешь, мадемуазель, у вас не только изумительное чувство цвета, но и безупречный вкус, — похвалила модистка Аллегру.

— Спасибо, — тихо ответила та.

Когда мадемуазель Франсин по приезде в Лондон рассказала мадам Поль о разговоре с Аллегрой, та, к удивлению подруги, рассмеялась.

— А что сказал месье Трент? — спросила она.

— О, Мари, он заявил, что мадемуазель должна иметь все, что пожелает. Неужели лорд Морган настолько богат, что может позволить себе выбросить оставшуюся ткань только ради того, чтобы другая девушка не посмела носить такое же платье! О Мари! И без того так трудно получать товары из Франции, да еще не иметь возможности показать их нашим лучшим покупателям… — едва не плакала Франсин.