— Ваш дядя уснул, — сказал лорд Мельбурн.

— Вы пообещали ему сделать то, что он… просил?

Казалось, она не смогла сдержать вопроса, сорвавшегося с ее губ.

— Мы обсудили это дело, — ответил лорд Мельбурн.

Он почувствовал, что она испытала облегчение хотя бы оттого, что он сразу не отказался выполнить обращенные к нему просьбы. Затем, направляясь к камину, он произнес:

— Я понял, что на самом деле вы не приходитесь племянницей сэру Родерику.

— Нет, — ответила она, — моя мать в первый раз была замужем за капитаном Патриком Уорделлом из гренадерской гвардии. Его убили в бою еще до того, как я родилась. — Она помолчала немного и, так как лорд Мельбурн безмолвствовал, продолжила:

— Когда моя мать вышла замуж за брата сэра Родерика, он принял меня как свою дочь и поменял мою фамилию на Верной. Я считала его своим отцом, и, так как у него не было собственных детей, я думала, что он частенько забывал о том, что я — не родной его ребенок.

Ее голос смягчился, когда она говорила об этом, и лорд Мельбурн отметил про себя его нежную музыкальность.

На ней уже не было того старого зеленого костюма, в котором он увидел ее в первый раз. Теперь она была одета в простое муслиновое платье, вышедшее из моды и потерявшее вид от многочисленных стирок. Но, несмотря на свою одежду, она по-прежнему была очаровательна, и при взгляде на нее, как и в прошлый раз, у него перехватывало дыхание.

Ее волосы, которые так странно привлекали его, не требовали укладки в модную прическу. Они красиво обрамляли нежный овал ее лица, и неожиданно лорд заметил, что ресницы у Кларинды были очень черными. «Наверное, в ней течет ирландская кровь», — подумал он.

Кларинда, будто досадуя на то, что лорд Мельбурн разбудил ее самые теплые воспоминания о приемном отце, вновь заговорила с ним прежним, холодным и жестким, тоном:

— Мне надо кое-что обсудить с вами.

Она взяла со стола и протянула ему большой лист бумаги.