— Может, вы просветите меня, что значат все эти любезности? — спросил лорд Мельбурн, и в его глазах блеснула насмешливая искра. — Особенно те, что касаются меня, ведь я до сих пор еще в неведении. — — Я знаю только то, милорд, — резко бросил Джулиан Вилсдон, — что у мисс Верной есть веские основания не общаться с вашей светлостью.

— Прошу тебя, Джулиан, пожалуйста, — прервала его Кларинда. — Уверяю, что лорд Мельбурн находится здесь по приглашению. Сэр Родерик настоятельно пожелал его увидеть. Я все объясню тебе позже. Умоляю, уйди и снова приходи днем.

— Возможно, мне самому придется объяснить вам, мистер Вилсдон, — произнес лорд Мельбурн, растягивая слова. — Я приехал, чтобы обсудить вопрос о нашей помолвке с мисс Верной.

— Помолвке! — почти закричал Джулиан Вилсдон. — Это не правда, этого не может быть! Как вы осмелились коснуться доброго имени мисс Верной!

Клянусь, милорд, если вы будете насмехаться над ней, я выставлю вас вон!

В глазах лорда Мельбурна блеснула явная насмешка. Джулиан Вилсдон был тонким, хрупким юношей.

Его светлость был силен, широкоплеч и могуч. И прекрасно осознавал этот контраст.

Кларинда тоже четко видела разницу между двумя мужчинами, поэтому поспешно схватила юношу под руку и повела к двери.

— Умоляю тебя, Джулиан, ведь он сделает из тебя лепешку, — упрашивала она. — Уверяю: то, что сказал его светлость, — всего лишь исходный факт, остальное я объясню тебе позже. Но не сейчас. Жди меня, если хочешь, и, когда его светлость уедет, я тебе все расскажу.

Бросив через плечо прощальный взгляд, исполненный ненависти, Джулиан Вилсдон позволил Кларинде увести его из гостиной. Лорд Мельбурн слышал, как они спорили в холле, но через несколько минут Кларинда вернулась одна.

— Я должна… принести свои извинения, — сказала она тихим голосом.

— Я вижу, у вас очень пылкий обожатель, — заметил лорд Мельбурн, — и весьма грозный соперник.

— Не надо пытаться унизить меня, милорд, — резко ответила Кларинда. — Было бы не правильно посвящать в суть дела Джулиана до того, как вы переговорите с моим дядей. Теперь Джулиан просто взбешен, и мне будет очень нелегко успокоить его оскорбленные чувства.