— Скоро все дома будут опечатаны, — произнес Танкред, наливая в кружки вино. — Все это принадлежит Вильгельму. Но ты близок к нему — надеюсь, он не обойдет нас своей милостью?

— А я думал, что ты отправился в поход, движимый чувством преданности мне и желанием показать свою доблесть.

— И был абсолютно прав. Но при всем том я не стану противиться, если моя доблесть будет отмечена особо.

Дрого слегка улыбнулся, но ничего не ответил. Как и Танкреда, его привлекала не только воинская слава. Будучи четвертым ребенком в семье, Дрого не мог наследовать титул своего отца или какую-то часть его владений. Участники же этого похода, если удача окажется на их стороне, могли рассчитывать на щедрую награду. К тому же Дрого действительно был довольно близок к Вильгельму, правда, не настолько, как некоторые другие, но все же достаточно, чтобы войти в круг людей, кои не только сами получат дары, но и будут определять, кому еще такие дары могут быть пожалованы. Во Франции же Вильгельм мало чем мог вознаградить своих воинов…

Впрочем, Дрого отнюдь не считал, что отправился в Англию лишь из корыстных побуждений. Норманны пришли на эту землю, чтобы восстановить справедливость. Гарольд клятвенно признал Вилы ведьма своим королем, но нарушил слово. Вероломство, от которого пострадали очень и очень многие, вообще было в характере Гарольда. Так что он вполне заслужил свою участь.

Даже те люди, что покинули этот дом, тоже стали невольными жертвами хитрости и двоедушия Гарольда, думал Дрого, пока Иво раскладывал на столе хлеб и сыр. Хозяевам наверняка было все равно, при каком короле жить. Но началась эта война — и им пришлось бежать, бросив родной очаг на произвол судьбы…

— Дрого! — окликнул его чей-то громкий голос.

Радуясь возможности отвлечься от тяжелых мыслей, Дрого улыбнулся появившемуся на пороге седобородому человеку.

— Входи, Серл, — приветствовал он его. — Мы рады видеть тебя в нашем убежище. Кладовая здесь не совсем пуста.