— В Пивинси о знамении говорят все, — произнесла Ида. — Похоже, люди на время вообще позабыли обо всем остальном.

Старая Эдит кивнула:

— И каждый мужчина, каждая женщина, каждый ребенок, каждый раб и каждый свободный человек думали над тем, что это предзнаменование значит. Уверена, что даже самые отважные люди, увидев огонь, пали на колени и молились, обращаясь к Богу за помощью и поддержкой.

— Ты права, — подтвердила Ида, которая сама вознесла тогда страстную молитву небесам, прося Господа о том, чтобы несчастья ее миновали. — Как ты считаешь, что этот огонь может значить? — Она напряженно замерла, предчувствуя, что старая женщина откроет ей какую-то истину.

— Бедное дитя! Ты хочешь знать правду и в то же время боишься ее. Да, для страха есть все основания, но он не должен сковать твою волю, лишить тебя сил и разума.

— Эти слова пугают меня больше, чем огонь в небе.

— Никогда не бойся правды. Зло приносят лишь незнание и невежество. Итак, ты хочешь знать. Ну что ж… То, что ты видела, — это пламя, пожирающее трон Гарольда, а всадник, мчавшийся по небу за огненным хвостом, — новый король, предводитель норманнов, которые покончат с правлением саксов в этих землях.

— Вильгельм Ублюдок, — прошептала Ида.

— Будет гораздо разумнее, если ты станешь называть его как-нибудь иначе, — еле заметно улыбнулась Старая Эдит, и эта легкая улыбка на миг озарила ее лицо той красотой, которую унесли время и жизненные невзгоды. — Скоро он будет твоим королем.

— Но что тогда станется с моим отцом?

— Дни твоего бедного отца сочтены. Но он оставил после себя детей — ив них всегда будет жить его кровь.

— Ты… ты видела его смерть, Эдит?

— Видела. Хотя это не совсем верное слово. У меня нет никаких видений или снов. Я просто говорю то, что чувствую и что считаю правдой. Мысли сами приходят ко мне, слова сами срываются с губ. Иногда эти слова удивляют меня, потому что до того, как произнести их, я думала совсем о другом. Правда сама говорит моими устами. Я не могу этому воспрепятствовать и уже смирилась с этим.