— Красивый, отважный и сильный? — спросила Ида, пытаясь за игривым тоном скрыть напряженное ожидание.

— Да — красивый, отважный и сильный. И не надо считать это всего лишь вежливыми словами или утешительной выдумкой. Это правда. Так оно и будет.

— Я встречу его после того, как война завершится?

— Нет. Твой будущий супруг скачет сюда вместе с Вильгельмом.

Ида отшатнулась, с ужасом глядя на старуху. Старая Эдит никогда не говорила подобные вещи вслух, если не была в них абсолютно уверена.

— Норманн? — чуть слышно прошептала девушка. — Но ты только что сказала мне, что норманны явились забрать наши земли, и тут же говоришь, что я полюблю одного из них! Ты считаешь, что я способна на предательство?

— Глупое дитя, — мягко улыбнулась Эдит. — Разве я не говорила, что не весь наш народ умрет и не все наши обычаи исчезнут? Не бойся — такого не произойдет. Но в этом отнюдь не будет заслуги наших мужчин, — вздохнула она, и на миг ее бесцветные губы сжались в жесткую складку. — Сейчас они враждуют друг с другом, ослабляя себя в междоусобной борьбе. Когда придут завоеватели, наши мужчины объединятся, но будет поздно. Они одержат победы, но поражений их ждет гораздо больше, и еще до своей гибели они увидят, как их земли захватывают норманны. Будущее саксов уже никогда не будет связано с саксами-мужчинами. — Печальный голос Эдит вдруг стал увереннее и тверже. — Оно — в руках саксонских женщин, которые станут женами норманнов. Если эти женщины будут разумны, они выучат язык норманнов, но сохранят традиции саксов и позаботятся о том, чтобы их дети могли говорить и по-английски. — Старая Эдит повернула голову к Иде и едва заметно улыбнулась. — Вижу, тебе совсем не нравится правда, которую я поведала.

— Кое-чему я могу поверить, но… делить ложе с врагом? — Ида отрицательно качнула головой, крепко сжав рукой застежку своего плаща. — Неужели для того, чтобы продолжить жизнь своего народа, саксонские женщины должны стать шлюхами?