Все, что Скайлар сейчас видела, — это мощные плечи и влажные черные волосы. Дикарь яростно смывал с себя боевую раскраску. Но зачем?

Быть может, чтобы убить ее, он должен выкраситься как-то иначе? Одна раскраска, чтобы захватить в плен, другая — чтобы совершить убийство? А может, дикарь предназначает ее для какого-нибудь ритуального жертвоприношения?

О Господи!

Скайлар вскочила, держа связанные руки перед собой, готовая в любой миг броситься к двери. Ну хорошо, убежит, и что дальше? Куда она денется со связанными руками? Поблизости может быть полно диких зверей!

«Разве о такой судьбе мечтала, когда ехала сюда? — уныло подумала она. — Ах, впрочем, что теперь говорить».

Каким бы расслабленно-спокойным ни казался индеец, стоило Скайлар двинуться к двери, как он тут же выскочил из воды.

— Я не собираюсь оставаться здесь! Ты не смеешь держать меня! — вскрикнула она, но дикарь крепко держал ее за плечи, не обращая внимания на вопли. Скайлар смотрела ему прямо в лицо, не решаясь опустить взгляд ниже. — Думаешь, я так и буду сидеть спокойно и смотреть, как ты тут паясничаешь, пытаясь подражать прежнему хозяину этой хижины, сидя в этой ванне? Если кому и надо принять ванну, так это мне, чтобы смыть с себя прикосновения твоих грязных рук! Я… — Она запнулась.

Индеец с силой рванул Скайлар к себе, так что ткань ее траурного платья затрещала. Скайлар чувствовала, как рвутся тонкий шелк и изысканные кружева. Отчаянно вскрикнув, она попыталась сбросить с себя цепкие руки, но индеец сжал ее плечи еще сильнее и хорошенько встряхнул ее. Она свирепо глянула в необычные зеленые глаза и невольно принялась разглядывать дикаря.

Сказать, сколько ему лет, Скайлар не могла, скорее всего около тридцати — не слишком молодой, но и не старый, мужчина, что называется, в расцвете лет, уверенный в себе и сильный.