— Очень-очень интересно, — заметила Паула, снова нещадно разбивая иллюзорный мир Филипа. — Какими же байками потчевал вас Филип? О городских девочках, которых уже тогда с успехом охмурял?
Джордан посмотрела на нее недоуменно, будто услышала непростительную глупость. Впрочем, без тени неодобрения или осуждения.
— Нет. Я все расспрашивала у него о Нью-Йорке, потому что тогда еще ни разу не выезжала за пределы Вермонта. — Ее глаза воодушевленно блеснули. — Он очень интересно рассказывал. О громадных магазинах, кинотеатрах, клубах, концертах, на которых ему посчастливилось побывать. Помню, я, когда слушала его, так ясно все себе представляла, что сгорала от нетерпения увидеть Нью-Йорк собственными глазами… Он представлялся мне более привлекательным, чем есть на самом деле. Так уж устроено человеческое воображение, особенно у чудаков-мечтателей вроде меня.
Она засмеялась, и Филипу опять показалось, где-то у его уха зазвенели серебряные колокольчики.
— Когда же это чудо свершилось? — спросила Паула, прикидываясь просто заинтересованной.
— Чудо? — Джордан непонимающе мотнула головой.
— Когда вы увидели Нью-Йорк впервые? Во время нанесения ответного визита?
Разговаривали теперь только они. Две соперницы. Впрочем, Джордан не принимала Паулу за врага и ни на что не претендовала. Ее воспоминания о проведенном с Филипом месяце были чисты и непорочны. И она делилась ими с людьми, которых видела сегодня впервые, с радостью — в этом не усомнился бы никто. За исключением, пожалуй, Паулы. Она-то воспылала к подруге мужа неприязнью еще до знакомства, едва поняв, что Филип ее знает.