Джордан смотрела на него задумчиво-изучающим взглядом. Филипа так и подмывало сгрести ее в объятия и прильнуть к ее рту губами… в который раз по прошествии стольких лет. Но в голове звучало: ты еще несвободен. Не имеешь права, должен потерпеть… И ты еще не выяснил, принадлежит ли кому-нибудь она, а главное, согласится ли вновь стать твоей. Не торопись, а то все испортишь. Действуй осторожно, шаг за шагом…

— Словом, я гляжу на тебя и, несмотря на все изменения, вижу в твоем взгляде, в движениях, в улыбках ту пятнадцатилетнюю девочку. Она умудрилась сохраниться в тебе. Даже не верится.

Джордан слегка нахмурила брови, прищурилась и улыбнулась краешком рта.

— Это хорошо или плохо? — Ее глаза засветились детским лукавством.

У Филипа потеплело в груди.

— Это потрясающе. Наблюдаешь за тобой, и душа поет. Тебя мне сам Бог послал в самую тяжелую минуту. — Он тоже улыбнулся, вздыхая.

Джордан встрепенулась.

— В самую тяжелую минуту? У тебя серьезные неприятности? Помимо того, что сейчас произошло?

Филип кивнул, отводя взгляд в сторону.

— Наша с Паулой семейная жизнь превратилась в настоящий ад. Дальше так продолжаться не может. Эта сегодняшняя вечеринка была сплошным цирком. Только Пауле могло прийти в голову устроить по поводу годовщины нашей свадьбы праздник, пригласить гостей.

Последовало молчание. Филип чувствовал, что Джордан хочет что-нибудь сказать, чтобы поддержать его, но не находит нужных слов. Она и раньше была чуткой, участливой и тактичной.

— Нам надо развестись, — сказал Филип, глядя сквозь окно на улицу и ничего не видя. — Я как раз сегодня принял твердое решение.

— Развод — тяжелое испытание, — пробормотала молодая женщина, принимаясь барабанить по рулю пальцами. — Знаю по опыту.

— Ты была замужем? — спросил Филип.