Но Шаан казалось, что из зеркала на нее смотрит совершенно незнакомая девушка. У нее были огромные карие, совершенно пустые глаза, а зачесанные наверх шелковистые волосы цвета черного янтаря короной окружали бледное лицо.

Единственно знакомой в ее отражении была золотая цепочка на хрупкой шее с медальоном, в котором хранились фотографии ее погибших родителей.

Холодными пальцами девушка коснулась медальона, и из глаз ее моментально хлынули слезы, а отражение в зеркале расплылось в бесформенное пятно.

– Эй, а почему слезы?

Шаан заморгала, стряхивая слезинки и пытаясь разглядеть лицо подруги.

– Я думала, что невесте позволительна некоторая сентиментальность, – попробовала пошутить она.

– Я разве спорю? Они могут даже походить на бесплотные призрачные создания, бледные как саван. Но вот если бы ты улыбнулась, я, пожалуй, даже поверила бы, что ты действительно хочешь этого брака.

– Пожалуйста, – с трудом проговорила Шаан, отводя глаза, – не надо вникать во все подробности, Джемма. Я пока не готова к этому.

– Почему? Потому что в глубине души ты знаешь, что этот брак не выдержит и малейшей проверки на прочность?

Шаан ощутила, как затрепетало ее сердце. В последние дни, когда ею овладевали полное отчаяние и безысходность, только этот трепет и убеждал ее, что она все еще жива.

Ресницы Шаан скорбно дрогнули, и это не ускользнуло от взгляда Джеммы. Шумно вздохнув, она резким движением повернула Шаан к себе и слегка встряхнула за плечи.

– Ради Бога! – яростно воскликнула Джемма. – Да что за чертовщина здесь творится?

Неожиданно дверь спальни распахнулась, и Рейф решительной походкой вошел в комнату, словно почувствовав, что самообладание потихоньку покидает его невесту. Он остановился, переводя взгляд с Джеммы на Шаан.

Шаан бросило сначала в жар, потом в холод, и она подняла на Рейфа все еще затуманенные слезами глаза. Рейф был в обычном темном деловом костюме и в белой рубашке с шелковым галстуком под цвет пиджака. Ничего особенного. Но что-то все-таки меняло его облик… Наверное, красная роза, прикрепленная к лацкану пиджака. Она словно утверждала его права на обладание ею, и при этой мысли Шаан почувствовала, что задыхается.