– Ну-ну, мама, – голосом, каким успокаивают душевнобольных, проговорила она, – успокойся, тебе это только показалось. Папа все время глаз с тебя не сводил. Словно нежно влюбленный…

– Вот именно – словно! – октавой выше крикнула Элеонор.

Отец беспокойно посмотрел на дочь, молчаливо взывая о помощи. И Джозефин поняла, что должна всеми правдами и неправдами угомонить мать, не допустить публичного скандала, который та явно готовилась устроить.

Что за отвратительный характер, думала она, говоря ласковые слова, поглаживая ее по спине и рукам. И зачем только папа решил в очередной раз взвалить на себя такую обузу? Снова терпеть отвратительные сцены, снова оправдываться по поводу и без повода, снова…

Элеонор наконец немного пришла в чувство и хотя бы временно успокоилась. И Джозефин, поймав полный благодарности взгляд отца, поспешила проститься и удалиться.

Но не тут-то было. На полпути к бунгало ее перехватил взбешенный Эдвард.

– Джози, дорогая, не могла бы ты повлиять на свою сестрицу? – начал он без всяческих вступлений. – Потребовать, чтобы она вела себя пристойно по отношению к моей будущей жене.

– Нет, – отрезала Джозефин, одарив его яростным взглядом. – Не могу и не буду. Я сыта по горло своей ролью посредника в вашей идиотской войне. Теперь, дорогие мои, сами копайтесь в своей грязи! И между прочим, я вообще не понимаю, почему ты решил приехать на день рождения моей матери с этой девицей.

Эдди был потрясен как ее ответом, так и откровенно враждебным тоном.

– Не ожидал от тебя такого, Джози, – горестно заявил он. – Ну конечно, ты всегда готова принять сторону Сэмми. Я же тебе чужой человек.

– Ты делаешь все возможное, чтобы стать им, – возразила она. – Я прилагала массу усилий, чтобы оставаться беспристрастной, но из этого ничего не вышло. Так что теперь я отказываюсь принимать участие в ваших спорах и раздорах. Не понимаю, почему бы вам вообще ни успокоиться? Развод оформлен официально, к чему теперь все эти военные действия? Но если не можете, то продолжайте, пожалуйста, без меня.