И что мне оставалось? Только окончательно впасть в депрессию! К тому времени я получила официальное уведомление от руководства телерадиокомпании – меня уволили. Причина – неэтичное и непрофессиональные поведение в прямом эфире.

В мыслях я рисовала картинки ужасной мести – подстерегу Безенчучку в переулке (хотя по переулкам Софья не шатается, а все ездит на шикарных иностранных авто ручной сборки) и исполосую ей лицо бритвой для ног. Или плесну в ее лошадиную мордочку серной кислотой. А мамашу-сенаторшу закажу киллеру, но предварительно разрушу ей репутацию, доказав, что мадам Безенчук берет взятки. Хотя, собственно, этим репутацию нынче не разрушишь, а скорее, укрепишь...

К тому же киллеру надо платить в свободно конвертируемой валюте, причем наверняка весь гонорар сразу, еще до выполнения задания. А денег у меня не было! Имелись какие-то запасы, но они катастрофически быстро подходили к концу. А что потом? Хорошо хоть, квартира имеется – ее можно продать, купить в умирающей деревне деревянную избушку и, переехав в провинцию, жить там припеваючи до скончанья дней своих...

Только подобный вариант меня решительно не устраивал. Так что убить сенаторшу и изуродовать ее дочку не получится. А жаль, жаль... Поэтому я приняла иное решение и оповестила общественность о том, что готова принести Софье свои извинения.

Как же низко я пала! Но что поделать, жить захочется – и не так, как говорится, раскорячишься. Тем более, что я хотела сделать из публичного извинения – желательно, в прямом эфире – шоу экстра-класса. Так извиниться, чтобы всем стало окончательно ясно: Софья – дура, каких еще свет не видывал. В общем, поступить подобно Галилею. Тот ведь признал перед инквизицией, грозившей сжечь его на костре, если он не откажется от еретических воззрений, что был не прав.