Студент уверял, что сумел сфокусировать ментальную энергию трех судий в астральное тело, которое, стоя у меня за спиной – хотя я никого там не видела! – и подсказывало мне, какой паззл вытащить из барабана, и давало советы моим коллегам, когда сказать «Стоп!».

В общем, бред сивой кобылы. Наверняка фокус с улыбкой Моны Лизы объяснялся очень просто, и никакое колдовство здесь ни при чем. Но, надо признать, трюк произвел на меня неизгладимое впечатление. Так обычно и бывает – поражает воображение всегда что-то простое, но неожиданное.

Второй возникла монументальная бабища неопределенного возраста, вся в черном, с массой гремящих и звенящих амулетов на безбрежной, как озеро Байкал, груди. Звали особу подходяще – Эльвира. Она якобы умела вступать в контакт с миром мертвых при помощи огромного черного кота по кличке – разве могло быть иначе-то! – Бегемот. Эльвира навевала на меня затаенный ужас, говорила загробным прокуренным голосом и уверяла, что у себя дома спит вместо кровати в гробу.

Она предложила каждому из трех членов экспертной комиссии написать на бумажках по вопросу, адресованному одному из усопших. Я боролась с искушением адресовать свой вопрос, скажем, Карлу Марксу: «Какого лешего ты выдумал коммунизм?» Но хитрая прорицательница ограничила круг некромантского общения с покойными родственниками. Поэтому я попыталась узнать у покойной бабушки, куда же она незадолго до смерти запрятала шкатулку со своими золотыми украшениями – мы всей семьей потом бились, пытаясь найти фамильные драгоценности, но так их и не обнаружили.

Эльвира, демонстрировавшая со своим дрессированным котом дешевые трюки, велела нам положить записки в шкатулку с черепами. Затем кто-то из помощников передал шкатулку ей, и тетка при всем честном народе сожгла записки, не имея возможности их прочесть, в треножнике, а затем начала читать заклинания. Через некоторое время, умолкла, якобы вступив в контакт с миром покойников. И, черт побери, уставившись на меня, пророкотала: