— Условия завещания неизменны.

— Вам знакомо имя Хосе Марина?

— Разумеется. Он отличный юрист.

— Он будет представлять мои интересы.

— Это очень дорогой адвокат.

— А я очень богат, — холодно заметил Джейк.

— Все равно у вас ничего не выйдет. Вы никогда не узнаете имен своих сводных братьев. Я сожалею, но такова воля моего клиента.

Эстес прав. Марин говорил то же самое, когда они обсуждали это дело по телефону.

— Разве сложно присмотреть за девушкой всего два месяца? Она еще дитя, восемь лет проведшее в монастыре.

— Вы видели ее?

— Разумеется.

— Если я соглашусь, что я должен буду делать?

— Для начала сообщаю вам, что восемнадцать ей уже исполнилось.

— Восемнадцать? Зачем же ей опекун?

— Вам лучше прочитать соответствующий пункт завещания самому, — нерешительно предложил Эстес.

— Я — американец, — холодно напомнил Джейк, — португальского я не знаю.

— Документ переведен на английский, сеньор. Прочтите его, пожалуйста, а потом мы все обсудим.

Джейк прочитал отмеченное Эстесом место.

— Какой-то бред.

— Отнюдь. Сеньор Рамирез был в здравом уме и твердой памяти и оценивал свои действия, когда настаивал на этом пункте о вашей ответственности.

— Девушке двадцать один?

— Как раз исполняется сегодня.

— И я должен… «воспитывать ее, оказывать покровительство, ввести в общество, познакомить с достойным богатым бразильцем и позаботиться, чтобы она в течение двух месяцев вышла за него замуж»? — Джейк недоуменно взглянул на адвоката. — Сущая нелепица.

— Но для вас это единственный способ получить интересующую информацию, сеньор. — Эстес встал. — Так можем мы прийти к соглашению? Тогда вы встретитесь с девушкой.

— Сказал бы я вам… — Джейк отшвырнул завещание. — Прощайте, сеньор Эстес.