Конюхи быстро оседлали лошадей, и через несколько минут всадники выехали за ворота замка. Несколько раз Шана тайком оглядывалась, чтобы убедиться, не отдал ли Торн приказ своим людям следить за ними.

В сумерках деревья отбрасывали на землю красноватые блики. Птицы и насекомые, умолкли, – кругом стояла какая-то неземная тишина. Шана ощутима дрожь во всем теле. Замок Лэнгли остался за их минами, неясно вырисовываясь в полумраке, словно грозный безмолвный страж.

Наконец они вошли под покров леса. Лошадь графа – крупная, покрытая серой, блестящей, словно броня, шерстью – шла рядом с лошадью Шаны. Граф и принцесса все глубже входили под пышные кроны деревьев… Шана ощущала трепет во всем теле. Скоро они будут там. Скоро…

– Подождите! – неожиданно рука в перчатке возникла у нее перед глазами: граф схватил ее лошадь под уздцы. – Как далеко еще ехать?

Шана мгновенно уловила в его голосе бдительность, однако ничего другого, что могло вызвать у нее тревогу. Ни подозрения, ни беспокойства она не заметила. Но сердце продолжало бешено стучать, девушка боялась, что он заметит или услышит ее отряд.

– Осталось немного, – быстро сказала она. – Недалеко отсюда, вон за тем кустарником есть просека. Там.

Не сводя с Шаны глаз, граф отпустил ее лошадь. Его поза была ленивой: он сидел, небрежно опираясь одной рукой на переднюю луку седла, на губах играла легкая улыбка.

Шана успокоилась и посмотрела в сторону просеки.

– Нам следует поспешить, милорд….

– Успеем, миледи. Успеем.

Он одним махом соскочил с седла и, прежде чем Шана поняла его намерения, сбросил с нее плащ и, крепко схватив за талию, без всяких уеилий снял с седла. Шана не успела перевести дыхание, как почувствовала, что ее ноги коснулись земли.