Усмешка искривила губы графа.

– Все, что я прощу – это поцелуй. Мне кажется, это совсем не большая награда. Итак, что вы на это скажете? – Торн был полон решимости. Если он не мог получить сполна того, чего ему хотелось, то уж этого, по крайней мере, он добьется.

Каким-то чудом Шана усмирила рвавшееся из груди сердце. «Где же, – думала она в отчаянии, – Грифин и все остальные?» Девушка лихорадочно искала выход из положения. Он просит поцелуй, но остановится ли на этом? Ей не, нравилось, как блестели его глаза, нет, совсем не нравилось.

– Вы просите слишком много, – начала она.

– А вы просили гораздо больше, миледи. Вы просили моего доверия. В то время как я считал, что у меня нет основания, доверять вам.

– Милорд, я едва с вами знакома!

Шана мучительно старалась найти выход из сложившейся ситуации. Может быть, закричать изо всех сил в надежде, что Грифин и другие скрываются в засаде где-нибудь поблизости? Но только Шана успела об этом подумать, как Торн приблизился к ней. Она с трудом сдержалась, когда его ненавистные руки легли ей на плечи. Всю ее охватила странная дрожь. Девушка беспомощно смотрела на грубые черты лица мужчины, чьи резко очерченные губы почти касались ее собственных.

Но, видимо, не суждено было Торну запечатлеть этот поцелуй на ее губах. За спиной Шаны раздался громкий возглас:

– Вы грубо обращаетесь с принцессой Уэльской, сэр! Оставьте ее в покое, пока я не отрубил вам руки!

Услышав это, Торн резко выпрямился: произнесенные слова ошеломили его. Послышался стук копыт и звон стали. Граф громко выругался; выходит, он имел дело не просто с женщиной, а с самой принцессой!

Это было последнее, о чем Торн успел подумать. Страшный удар обрушился на него сзади, и граф упал, провалившись в кромешную тьму.

Шана не могла пошевелиться. Казалось, она приросла к месту, словно дерево. Девушка смотрела на графа, не в состоянии оторвать от него глаз.