Уэйд взглянул вниз на свою полуприкрытую грудь и впервые осознал, что раздет. Под одеялом, как он понял, тоже ничего не было. Он не отличался особой стыдливостью, но теперь почувствовал себя неуверенно. Лежит здесь беспомощный, как новорожденный волчонок. Краска стыда залила его лицо.

Он поднес левую руку к шее.

— На тумбочке, рядом с кроватью, — тихо подсказала женщина.

Он потянулся за ожерельем, его пальцы крепко сжали украшение, потом снова ослабли. Он вновь посмотрел ей в лицо.

— Мужчина в доме есть? — спросил он, желая избавиться от неподвижного взгляда зеленых глаз, внимательно изучавших его. Она говорила, что муж умер, но должен же быть кто-то другой, управляющий, например, или работник. Женщина медлила с ответом, и Уэйд понял, что в доме никого нет, и она не уверена, можно ли ему говорить об этом. Он едва не расхохотался. Мысль, что в теперешнем своем состоянии он представляет для кого-то угрозу, позабавила его.

Потом ему стало любопытно, как она доставила его сюда. Она была среднего роста, хрупкая. Наверняка где-то поблизости все-таки есть мужчина.

Наконец женщина отрицательно покачала головой, видимо, согласившись с ним, что он и мухи не смог бы обидеть, если бы захотел. По крайней мере, она не собиралась справляться о его состоянии.

Он почувствовал растущую жажду. — Можно воды?

Она кивнула и, наклонившись, налила из кувшина воду в жестяную кружку. И вновь внимательно посмотрела на него испытующим взглядом, в котором читался вопрос, но, вероятно, она сама на него ответила, потому что ничего не спросила. Просто приподняла его голову одной рукой, а другой поднесла к губам кружку.

Она терпеливо ждала, пока он мелкими глотками пил волу. Когда кружка оказалась пуста, она осторожно вернула его голову на подушку. Ясно, что у нее был опыт в таких делах, ему даже стало любопытно, кем же был ее муж. Я потеряла мужа и… хорошего друга.