— Ты говоришь глупости, — резко ответил Дэниел, подталкивая ее вверх по узкой лестнице. — Давай покончим с бессмысленными поступками, Гэрри. Я хочу знать твое настоящее имя.

Освободившись, она опустилась на кровать, подтянув колени к груди и крепко обхватив их руками.

— Меня зовут Гэрри.

— Из какой ты семьи? — Теперь в его низком голосе не было ни мягкости, ни скрытой насмешки. Взгляд его стал тяжелым, губы сжались.

Генриетта покачала головой в знак молчаливого отказа.

— Если бы ты была одной из моих дочерей, — тихо сказал Дэниел, — я быстро отучил бы тебя от упрямства. Не доводи меня до крайности.

Глаза ее расширились.

— Сколько их у вас?

— Чего сколько? — Вопрос несколько обескуражил Дэниела, так как не имел никакого отношения к тому, о чем они говорили.

— Дочерей, конечно. — В ее голосе слышался явный интерес.

На мгновение суровое лицо смягчилось.

— Двое, и они очень похожи друг на друга. — Взгляд его помрачнел. — Им нужна материнская забота.

— Ваша жена умерла?

— Да, при родах четыре года назад.

— Вы не кажетесь таким старым, — заметила Генриетта, взглянув на него снизу вверх.

Дэниел казался удивленным.

— Я и не чувствую себя «таким старым». Мужчина в двадцать девять лет еще не стоит одной ногой в могиле.

— А сколько лет другой вашей дочери? — Это более привлекательная тема, подумала Генриетта, и ее надо продлить как можно дольше.

— Элизабет восемь лет.

— А других детей нет? — В браке, длившемся столько лет, можно было произвести на свет и больше отпрысков.

Дэниел пожал плечами:

— Два малыша умерли, один при родах, а другой от молочной лихорадки, когда ему была всего неделя от роду. — Его Нэн никогда не рожала легко. Она всегда страшно мучилась, пока в конце концов совсем не лишилась сил… Дэниел попытался прервать поток мыслей и избавиться от чувства вины, с которым ему постоянно приходилось жить.