Одарив Беатрис улыбкой, в которой было и сожаление, Линни отворила массивную дубовую дверь и выбралась наружу во дворик.

Дыма в небе стало еще больше. Мрачное черное его облако, повинуясь движению ветра, то завивалось спирально, то на короткое время успокаивайтесь, недвижно повисая над головами людей, как изготовившийся к прыжку зверь, ожидающий удачного момента. Паника, завладевшая людьми, достигла, казалось, пика, поразив как миролюбивых крестьян, так и испытанных воинов из замковой стражи. Этому немало способствовало мрачное состояние духа ее отца - в этом Линни не сомневалась. Впрочем, когда она поднялась по лестнице на восточную стену и прошла немного в сторону северной башни, ей стало ясно, отчего предались отчаянию жители и солдаты Мейденстона, а в особенности - ее отец.

На открытом пространстве между нешироким, окружавшим замок рвом и первыми строениями деревушки скопилось множество воинов неприятельской армии. У повозок, на которых обыкновенно в походе перевозили провиант и разное воинское снаряжение, был поднят полотняный верх. В этот как раз момент солдаты разгружали самую большую повозку и устанавливали высокий белый шатер, украшенный по углам четырьмя разноцветными стягами, полоскавшимися на ветру на высоких копейных древках.

Это был шатер командира вражеского войска, того самого пресловутого де ла Мансе. Что и говорить, он расположился со всеми удобствами - в то время как солдаты его жгли дома находившейся у него за спиной деревеньки!

Несчастные вилланы, которым так и не удалось пробиться в замок, стояли неподалеку молчаливой толпой и хмуро смотрели, как обращалось в прах все нажитое годами их непосильного труда. Охраняли крестьян два конных рыцаря и несколько хорошо вооруженных пехотинцев, хотя пленники, судя по всему, не предпринимали никаких попыток к бегству. Да и можно ли было осуждать их за это? Куда, спрашивается, им было бежать? И на какие средства жить, увенчайся такая попытка успехом?