– Деревья загорятся, – подхватила Блю с серьезным видом. – Не забудь горящие деревья.

Она посмотрела на реакцию Мэри Фрэнсис, но до той юмор не дошел. Блю подозревала, что это случается довольно часто. Черная блузка с вырезом лодочкой соскользнула с плеча Мэри Фрэнсис, обнажив черную бретельку комбинации. Мэри Фрэнс мгновенно поправила съехавшую блузку, сложила руки на коленях и вздохнула, удовлетворенная тем, что внесла свою лепту в мировой порядок, пусть и совсем крошечную.

Блю, хоть убейте, не понимала, как женщина может быть такой отрешенно-мечтательной, витающей, где-то в облаках и одновременно такой чувственной. Совсем как героиня диснеевского мультика. У нее это получалось естественно, как дыхание. Глаза, таинственные, как лесная чаща, отключались на минуту и тут же пронзали вас, будто луч света.

Через мгновение взгляд этих глаз встретился с отражением в зеркале, и предавшаяся было размышлениям Мэри Фрэнсис сразу же вспомнила, что она не в садах ордена Святой Гертруды.

– Как тебе нравится такая мысль? – спросила она. – Можно вырвать женщину из монастыря, но нельзя вырвать монастырь из души женщины.

Блю с упавшим сердцем подумала, что ее новая подруга никогда еще не была так права, но ни за что не призналась бы в этом, даже если бы перед ней вдруг появился сам Брэд Питт и предложил себя в награду за искренность. Ну… разве что если бы он опять отпустил длинные волосы и с головы до ног упаковался в кожу. Впрочем, это ерунда!

– Страну, – уточнила Блю. – Нельзя вырвать из души женщины страну – хотя это тоже неверно. Можно. Женщина, если захочет, может стать проституткой. Так сказала Камилла Палья.

Блю обошла вокруг Мэри Фрэнсис, сидевшей на старом деревянном табурете перед зеркалом. Она бы не удивилась, узнай, что Мэри Фрэнсис читала расхожие размышления Пальи о любви, сексе и феминизме, опубликованные в девяностые годы. Не сказать, чтобы Блю была близка современная попсовая философия, но она уважала критицизм и иконоборчество в широком смысле этого слова, а если речь шла о борьбе с предрассудками, то могла извинить и высокопарность слога, Всего этого у Пальи было в избытке.