– О, бедное дитя!

– С возрастом я становилась все уродливее, – продолжала Вирджиния, – но не переставала мечтать. Вечером, ложась спать, я обычно рассказывала себе историю. Я всегда была героиней, а герой влюблялся в меня, потому что не знал, кто я.

Иногда я случайно знакомилась с ним в парке. Иной раз в магазине. Я теряла маму в толпе или отделялась от своих сопровождающих. А затем, когда я поняла, как ужасно я выгляжу, я стала придумывать, что он – слепой. Я из жалости приходила читать ему вслух, и он влюблялся в мой голос. Наконец, мы сочетались браком и были счастливы, потому что любили друг друга за наше духовное богатство, а не за то, как мы выглядели.

– О, Вирджиния, дорогая! Если бы я только знала, – едва слышно произнесла Илайа Мэй. Затем прибавила: – Это все равно ничего не изменило бы. Я не могла бы приехать к тебе в гнетущую атмосферу того большого дома, да и твоя мать не позволила бы мне…

– Сейчас, оглядываясь назад, я думаю, что мои мечты стали более реальными, чем повседневная жизнь, – сказала Вирджиния. – Но понимаешь, тетя, я пыталась стать достойной человека, который полюбил бы меня, а не мои деньги. Я старательно училась, когда меня не терзали эти ужасные головные боли, я постоянно заказывала в библиотеке книги, которые очень трудно было понять, но я заставляла себя читать их, потому что думала, что они развивают мой мозг.

– Уверена, что так оно и было, – заметила Илайа Мэй.

– Надеюсь, – ответила Вирджиния. – Порой головная боль становилась такой невыносимой, что трудно было сосредоточиться, но я прочитала множество книг. Ты будешь смеяться, но я знаю всю историю Америки и Великобритании, а также многое из истории Франции.