Телохранитель был отстрельщиком. Это значит, что он не принадлежал никому, у него не было своего хозяина, его нанимали за очень высокую плату и на короткое время. Если хозяин, к которому его наняли, погибал за время охраны, это означало смерть и охраннику.

Из окна второго этажа небольшого особняка, обложенного грубым камнем, на них смотрел худой до безобразия еврей.

Он медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, взял серебряный колокольчик и разбил тишину кабинета тонким сильным звуком.

- Ко мне там русский, - сказал он слуге. - Пусть войдет.

Слуга проворно сбежал вниз и открыл на себя тяжелую дверь.

Тучный русский как раз поднял руку, собираясь позвонить. Его телохранитель быстро закрыл собой хозяина.

Слуга и отстрельщик смотрели друг на друга несколько секунд. Потом слуга посмотрел на хозяина отстрельщика и чуть заметно усмехнулся Он удивился - как адвокат определил, что внизу русский? Конечно, этот идиотский белый шарф под темным пальто!

Телохранитель за эту усмешку простил слуге его узкоглазое лицо и обезьяньи движения суетливого китайца.

Русский поднялся по красивой лестнице, разглядывая темные полотна небольших картин, отдуваясь, уселся в кабинете в самое большое кресло, оглядел внимательно адвоката Дэвида Капу и сказал в обтянутые кожей скулы, в глаза тусклого неба над большим красивым носом - нос один выиграл от чрезмерной худобы, приобретя торжественное изящество.

- Я - Федя Самосвал. Я пришел от... - Федя назвал известную в Москве фамилию. - Мне сказали, что ты лучший - и тут, и там - у нас.