Он поклонился и поцеловал материнскую руку.
— Куда ты собрался? — крикнула она ему в след. — Полагаю, ты собираешься жениться на этой безродной девице?
— Не сейчас, ваша светлость. Меня ждут в конторе «Турман и Турман».
— О, Господи, только не это никчемное издательство! — взвизгнула она. — Разве я не могу дать тебе необходимые деньги? Как ты можешь таким образом унижать себя и, что еще важнее, меня?
«Потому что работа в издательстве мне нравится больше вас, — подумал про себя Джас. — Потому что я хочу оградить свою жену и ребенка от ваших скандалов. Потому что у меня есть план». Хотя в данный момент его выполнение, похоже, оказалось под угрозой.
— Чушь! Вздор! Полнейшая ерунда! — Его работодатель побагровел от ярости. — Как вы вообще посмели придти сюда и рассчитывать, что это достойное заведение — королевское издательство Турмана и Турмана — напечатает этот бред!
— Мне рукопись понравилась, — ответил Джас, изо всех сил стараясь говорить спокойно.
Маффорд шуршал страницами рукописи, и, пока он читал, его щеки багровели все сильнее.
— Вы с ума сошли? Здесь описывается, как женщина белым днем танцует голой на свежем воздухе. Это не просто скандально — это чушь несусветная. Вы принесли мне рукопись, описывающую — причем с восхищением — поступки шлюхи!
Джас вздохнул.
— Должен ли я снова напомнить вам, Гриффин, что этот издательский дом отказался печатать аморальные стихи Байрона? — воскликнул Маффорд.
— Это будет продаваться, — решительно ответил Джас. — Книги Байрона ведь продаются.
Бумаги, сжатые в руках Маффорда, затряслись со звуком, напоминающим порыв сильного ветра.
— Байрон — аристократ. Я никогда не слышал про этого Фезергастингтона. Кому будет интересен роман человека с подобной фамилией? — хмыкнул он.
— Все, что нам нужно сделать…
— Мы ничего не будем делать, — оборвал его Маффорд. — Я по доброте душевной дал вам место. А вы платите мне тем, что приносите всякий вздор от своих распутных дружков. Я добропорядочный христианин — и мои читатели тоже. Вы думаете, дамы вроде миссис Маффорд станут такое читать? Да никогда!