Несколько месяцев они с Перри были, что называется, парой. Их отношения – Мэдлин решила, что правильнее всего их, пожалуй, определить как нежно-платонические, – устраивали обоих. Дружеская близость позволяла обоим залечивать свои раны.

Поэтому, когда пришло письмо от Нины, которая умоляла приехать на свадьбу, Перри сразу предложил Мэдлин сопровождать ее.

– Я могу совместить эту поездку с деловым визитом в наш офис в Лондоне вместо отца. А уикенды смогу проводить с тобой.

И смогу поддержать тебя в случае необходимости, добавил Перри про себя. Мэдлин и Перри очень хорошо понимали друг друга.

– А что за названая сестрица у тебя? – спросил Перри с лукавой искоркой в глазах. – Злая мачехина дочка, а?

– Нина? – выдохнула Мэдлин. – Ну уж нет!

Если на то пошло, грустно подумала она, то злая сестра – это я. Нина-то ангел.

Мэдлин была единственным ребенком Эдварда Гилберна от первого брака. Брак длился шесть бурных лет и закончился на удивление мирным разводом; пути родителей разошлись, они спокойно расстались. Пятилетняя Мэдлин осталась с отцом в Англии, а мать решила вернуться в Штаты. Ди, мать Мэдлин, родилась и выросла в Бостоне. Она хорошо понимала, что разлучить девочку с отцом равносильно убийству: они очень любили друг друга. Ди не обиделась, а отнеслась к происшедшему философски. Мэдлин и отец больше нужны друг другу, чем Ди нужна обоим. Она упаковала вещи и отправилась в Бостон; Мэдлин регулярно навещала ее.

Ей было уже восемь лет, когда отец сообщил о своем намерении снова жениться. Мэдлин и теперь помнила, как решительно была настроена против неожиданного объекта отцовской любви. И вот явилась Луиза, милая, прекрасная женщина. А рядом, держась ручонкой за руку матери, стояла Нина, маленькое беззащитное создание с васильковыми глазами матери и нежным ротиком. Избалованная, своенравная Мэдлин была покорена раз и навсегда.