Уэстону оказалось нелегко сделать следующий вдох. Было больно. И дело вовсе не в жаре парной и не в ушибленном плече. Джеффу не нравилось думать о том, что произошло с единственным, пожалуй, человеком, которого он уважал. Он сделал немало хорошего в холдинговой компании «Эдван дайверсифайд», принадлежавшей тетушке Хилари, с тех пор как несколько лет назад вошел в дело. Правда, сама Хилари едва ли одобрила бы его тактику.

Если у Макса был инстинкт в области капиталовложений, то у Джеффа – инстинкт в области брокерских сделок. Ради этого он жил и набирался точных знаний о том, когда выходить на промысел за добычей. «Эдван» стремительно развивалась и была теперь большой холдинговой компанией, стоимость которой оценивали больше чем в миллиард долларов. Но Уэстон с радостью бросил бы ее ради того, чтобы тетушка снова постоянно пилила его за «надувательство», как она любила выражаться.

– О той женщине, – выразительно проговорил Макс. – Подумай.

– Черт! – Джефф резко поднялся с лежанки и ухватился руками за голову. Все это слишком для «отдыха воина». У него было такое чувство, словно его ударили кулаком промеж глаз.

– Что-то не так? – невинным тоном осведомился Макс.

– У меня головные боли, – отозвался Уэстон. – И ничего не помогает.

– У тебя начинается мигрень при одном лишь упоминании об этой женщине?

– Никакая это не мигрень! У мужчин вообще не бывает мигреней, – огрызнулся Джефф. – Во всяком случае, к ней-то они отношения не имеют. – И вдруг он понял, что ему удалось секунды на две изгнать из головы Эммелину Прайс.

– Наконец-то сладил с Неподдающимся Объектом, Джефф?

– Отвяжись! – прорычал Уэстон, надеясь, что вырвавшийся из его груди звук напоминает злобный рык питбуля. Если бы его голова не разрывалась от боли, он бы непременно проучил мерзавца Макса Галлахера.