Вскоре я уже входила в просторный холл «Квартала». С тех пор как Ирина начала здесь работать (и сделала головокружительную карьеру, выйдя замуж за владельца!), фирма разрослась, превратившись в самую крупную компанию города. Отточенным броском лассо Таиров арканил небольшие агентства недвижимости, специализировавшиеся в отдельных отраслях риелторского бизнеса. Впоследствии эти фирмы вливались в «Квартал». У Льва Таирова мозги работали преотлично, хотя, глядя на него, трудно было заподозрить наличие извилин у этой скалоподобной груды мышц. Встретившись с ним впервые, я приняла Льва за охранника. У малютки были широченные плечи и бритый череп. (Как потом выяснилось, стригся Лев всегда у дорогого, известного в городе мастера. Упс!)

Сейчас в агентстве царила напряженная атмосфера. Беспокойство мелькало в глазах проходивших мимо сотрудников. Они выглядели как дети, забытые на вокзале.

А как выглядела Ирина – лучше не говорить! Наряд и прическа были безукоризненны, но заплаканные глаза и постоянно съезжающие к подбородку уголки губ не скрывали ее состояния. Косметика Chanel тут была бессильна.

Ириша сидела за столом Льва в его кабинете. Так женщина, проводившая любимого на войну или в опасное путешествие, надевает его рубашку, чтобы почувствовать родной запах и на секунду забыть о разлуке.

Наши взгляды встретились.

– О, милая, – простонала я. – Нет, только не плачь.

– Не буду, – одернула себя Ирина. Но голос ее звучал неуверенно.

Мы с ней любительницы поплакать.

– Надо действовать, – решительно заявила я. – Лев обязательно найдется! Мы сами его найдем!

– Ы-ы-ы, – скуксилась в ответ Ириша.

До изобретения водостойкой туши для ресниц определенный процент истерик тормозился в зародыше и не получал развития. Тушь, готовая размазаться от слез, являлась сдерживающим фактором.

А у меня и вовсе глаза не накрашены!

Карт-бланш на истерику.

Через секунду мы с подругой рыдали, обнявшись.