– Обучая их детским играм? – жестко уточнила Бренда, не сводя с него глаз.

– Это метод уже давно повсеместно признан, – возразил он. – Хорошо известно, что дети, которые в детстве мало играли, чаще всего вырастают плохо приспособленными к жизни. А мы помогаем таким людям научиться работать в коллективе и самостоятельно справляться со стрессами.

– И все же вы признаете, что не можете подкрепить свои доводы реальными фактами, – упрямо повторила Бренда, не реагируя на пристальный взгляд его серых глаз, которые теперь стали мертвенно-ледяными.

– Ничего подобного, – возразил Гриффин. – Я просто указал вам на неточную интерпретацию моих слов.

После этой реплики по залу пробежал смешок, и Бренда залилась краской. Однако она не собиралась отступать, а тень сочувствия, мелькнувшая на миг в холодных серых глазах Хоторна, только еще больше раззадорила ее.

– Что ж, тогда мы можем убедиться только в том, что прибыль поступает в ваш карман.

Вот теперь я задела тебя за живое! – торжествующе подумала девушка, заметив, как его губы жестко сжались.

– Речь идет не о доходах – моих или еще чьих-либо. Я верю, что мы приносим людям реальную пользу, и могу утверждать, что если вы сама решитесь пройти один из наших курсов, ваши взгляды на жизнь кардинально изменятся.

Он чуть понизил голос, и Бренда, вдруг ощутив, как кровь опять приливает к ее щекам, невольно мысленно вернулась к тому краткому мгновению, когда ее непреодолимо потянуло к этому человеку, словно в ответ на его безмолвный зов…

Сердце девушки и теперь забилось сильнее, но на сей раз – от гнева.

– Это невозможно! – с вызовом бросила она.

– Напротив, – спокойно возразил Гриффин. – Я могу со всей ответственностью обещать вам и всем, присутствующим в этом зале, что после месяца занятий в нашем центре ваше представление о смысле жизни претерпит серьезную трансформацию. Более того, вы сама с радостью признаете и примете эти перемены и захотите поделиться ими с другими…