Кто же виноват, что ты одна как этот самый перст, мрачно подумала Лилиан, но промолчала. Она давно привыкла к неожиданным приступам слезливости своей приятельницы и знала, что они так же быстро проходят, как и начинаются. Надо только проявить терпение. Все равно ничего не изменится, бесполезно даже стараться.

– Занялась бы ты собой, Лу, сразу станет легче, глядишь и замуж бы снова вышла… – все-таки произнесла она примирительным тоном. – А то ты зацикливаешься совсем не на тех вещах, на которых надо бы…

– Ты опять! – моментально вызверилась на нее уже было несколько успокоившаяся Луиза. – Сама знаю! Отстань от меня со своими советами!

– Все-все, молчу.

Нет, это бесполезно! Если человек сам махнул на себя рукой, тут хоть пляши вокруг, хоть песни пой – ничто не поможет. Самовнушение – великая вещь. А что самое смешное, Луиза действительно младше нее на пять или шесть лет, а ведет себя так, будто бы ей все семьдесят. Да и выглядит в свои тридцать восемь лет на пятьдесят, особенно сейчас, в этом старушечьем мешковатом пиджаке, купленном бог весть на какой распродаже, с красными глазами, потеками туши и распухшим от слез носом.

– Знаешь, ты все-таки пойди умойся, а я тебя здесь подожду, если хочешь, – решительно подвела итог истерике Лилиан и подтолкнула подругу к двери. – Не пойдешь же ты так по улице. Ишь выдумала тоже, на всякие глупости обижаться. Подумай сама, если бы ты, скажем, пробила эти несчастные пятьдесят три доллара вместо пятисот тридцати… И обнаружила бы недостачу вечером… Как бы тебе такое понравилось? А так: вуаля, пожилая леди проявила бдительность, все спасены, можно танцевать. Правда?

В заплаканных глазах Луизы появилось несколько более осмысленное выражение. Она, видимо, в полной мере представила себе последствия такой ошибки и быстро успокоилась. Действительно, сегодня случилось еще не самое страшное!