– Не могу же я пройти мимо двери, за которой кто-то рыдает, – искренне удивился незнакомец и протянул окончательно разозлившейся Луизе очередное бумажное полотенце.

– Не нуждаюсь! Я превосходно себя чувствую, великолепно, просто зашла умыться! – выпалила та, решительным жестом отпихивая незнакомца с полотенцем и направляясь к двери. – И никто вас не просил вмешиваться! Тоже мне, отыскался какой добренький!

Выпалив все эти обидные слова, раздосадованная Луиза резко развернулась на каблуках, собираясь опрометью выскочить в полутемный коридор, неловко споткнулась и с оглушительным грохотом растянулась на ужасно скользком полу, покрытом невзрачной керамической плиткой.

Если уж везет, так по-крупному!

Падать она толком не умела, поэтому сильно ушиблась. На секунду даже в глазах потемнело. Локти и коленки пронзила мгновенная боль, зубы противно лязгнули, да еще в довершение всех несчастий Луиза пребольно стукнулась подбородком о каменной твердости покрытие.

Через некоторое время к ней частично вернулась способность осознавать окружающую реальность и она осторожно приподняла голову, потом медленно села прямо на пол, ощупывая руки и ноги.

– Куда же это годится, вы что, на дорогу совершенно не смотрите? Так можно и шею сломать, – немедленно послышался уже знакомый голос.

Настырный мужик так никуда и не ушел и конечно же наблюдал нелепое падение от начала и до конца. Теперь он и не подумал вмешаться, а просто неподвижно стоял, прислонившись к стене и скрестив руки на груди.

– Сильно расшиблись? Встать можете?

– Не знаю, – буркнула Луиза, продолжая ощупывать разбитую коленку. – Может, меня лучше пристрелить из жалости.

Чулок порвался и безнадежно испорчен, на самой коленке, похоже, будет здоровенный синяк. Дотронуться и то больно, да и нога подозрительно распухла. На подбородке, очевидно, обширная ссадина.