– Не жены, – прервал он с новой вспышкой ярости.

– Но если ты любил ее…

– Король упорно цепляется за традиции, и я был помолвлен с другой.

Со мной, поняла Джессика. Именно она стояла между ним и женщиной, которую он безнадежно желал и не мог обрести.

Джессика ощутила себя ответственной, хотя это было глупо – она тогда не знала о нем, о Бхакаре и о традициях, требовавших этого брака.

– Кажется, я понимаю твою враждебность к отцу. Почему же, в сложившихся обстоятельствах, ты согласился на наш брак?

Жесткое выражение его глаз заставило ее вздрогнуть.

– Потому что это теперь не имеет значения.

Словно все женщины утратили право на его уважение лишь потому, что он слишком любил одну. Джессика была поражена и пристыжена. Насколько она ошибалась, вынося свое суждение о нем, а ведь он всегда был подчеркнуто вежлив. Успешно скрывая тлеющие в душе ярость и обиду.

По собственному опыту она знала, что самые горькие слезы над могилой льются, когда что-то осталось несказанным и несделанным. Что не смог сделать или сказать Кардал?

– Я устроил так, что ты будешь брать уроки верховой езды, – сказал Кардал наутро после приема.

Он никак не мог понять, почему рассказал Джессике об Антонии. Возможно, Джессика спровоцировала его. Или ее низкое мнение о нем ему надоело. В любом случае она заставила его переживать, что его совсем не устраивает. Тем важнее скорей организовать ее встречу с родными и отослать обратно в Америку.

Велев Джессике надеть джинсы, он проводил ее до просторной площадки для тренировок. Они остановились у изгороди, где ее ждала оседланная кобыла.

– У тебя есть опыт обращения с лошадьми?

– Зачем мне учиться ездить верхом?

– Мне казалось, ты желаешь встретиться со своей семьей.

Она заложила за ухо выпавшую прядь.

– Не вижу, как одно связано с другим.