– Но быть наемным работником и быть…

– Работа та же самая, – прервал ее Кин. – Мне гораздо интереснее услышать, почему ты решила уйти из бизнеса и преподавать в танцевальной школе.

– Ты ни капельки не изменился, – снова вспыхнула Николь.

В это время к столу подошел официант. Пока он снова наполнял их бокалы, Николь упорно разглядывала устриц на тарелке.

– Они похожи на тебя, – заметила она. – Ты тоже внутри непроницаемой раковины.

– Я позволю тебе съесть меня ночью, – сказал Кин, лукаво усмехаясь.

Опять секс! Так всегда было с Кином. Он, вероятно, и устриц заказал, поскольку считается, что они действуют возбуждающе. Николь подцепила вилкой и съела одну из них. Память, подсовывала ей воспоминания о теле Кина – его обнаженной, сексуально возбужденной плоти. О том, какими неистовыми были их занятия любовью. Впрочем, это не было любовью. Это был секс. И она не должна забываться, путая эти понятия.

– Так почему ты работаешь в танцевальной школе? – вернулся Кин к разговору, когда официант унес их опустевшие тарелки.

– По личным причинам.

– Ты ведь знаешь – деньги всегда оставляют след. Ссуды под залог школы и дома, огромный долг кредиторам – все это связано с одним именем. Кто такая Линда Эллис?

Этот вопрос разворошил осиное гнездо ее обид.

– Ты бы знал, если бы хоть раз согласился встретиться с моей матерью.

Кин не обратил внимания на этот укол.

– Твоя мать? Почему разные фамилии?

– Второе замужество.

– Она что, игрок?

– Нет, но… То, что случилось, больше не повторится.

– Как ты можешь быть уверена в этом?

– Потому что мой отчим умер.

Быстрый ответ Николь заставил Кина задуматься. Между его бровями пролегла глубокая складка.

– Он обобрал ее на такую сумму? – наконец спросил он.

– Нет. Ее обобрали другие люди, на которых она возлагала напрасные надежды.

В ее голосе слышались гнев и возмущение. Кин был удивлен. Он знал, что Николь – хороший финансист, способный разобраться в подобной ситуации.