День начинался с ранних посетителей.

Джоэл распахнул дубовую дверь.

— Шон!

Мальчик стоял на пороге, его зубы клацали от холода. Джоэл отступил в сторону, приглашая сына войти.

— Как, черт возьми, ты здесь оказался? — Джоэл нахмурился.

Шон бросил школьный рюкзак на пол и пожал плечами. Он был слишком высоким для своего возраста, гибким и худым. Глаза сияли той же синевой, что и у матери, а темные волосы достались мальчугану от отца. Ему исполнилось одиннадцать, он достиг того опасного переходного возраста, когда упрямство становится стилем жизни.

— На автобусе, — бросил Шон, направляясь к кухне. — Кола есть?

Джоэл молча наблюдал за тем, как сын достает банку кока-колы из холодильника.

— В такую рань автобусы еще не ходят, — наконец сказал он, не сводя пристального взгляда с жадно пьющего ребенка. — Твоя мама знает, где ты?

— Скоро узнает. — Шон бросил быстрый взгляд на отца. — Можно мне взять что-нибудь поесть?

— Что значит «скоро узнает»? — Джоэл глубоко вздохнул. — Ну-ка, выкладывай.

Мальчик пожал плечами.

— Я ушел из дома. — Он снова открыл холодильник и достал упаковку бекона. — Можно мне бутерброд? Я проголодался.

— Изволь объясниться. И позвонить маме!

— Вот еще!

Не успел Шон вскрыть упаковку, как Джоэл подошел к сыну.

— Шон, завтрак подождет. Почему ты дрожишь? Ради бога, где ты провел ночь?

— Нет, — заупрямился мальчик.

— Где ты был?

— Знаешь, я могу уйти, — вспыхнул ребенок, но, увидев побледневшее лицо отца, проворчал: — Ладно, я ночевал в сарае у дороги. Не так плохо. На чердаке куча соломы и попона. Воняло немного, но терпимо.

— Почему твоя мать не в курсе? — Джоэл продолжал пристально вглядываться в лицо сына.

— А ты как думаешь? Они с этим увальнем выезжали в город вечером. Обычно по возвращении они никогда меня не проверяют.