Хотя Лидия была хорошо информирована о страсти, она не могла понять, какое отношение может к ней иметь фейерверк.

— Что ты имеешь в виду, когда потухнет фейерверк?

— Помоги мне Господи, я очень хочу тебе показать это.

— Тогда покажи, — провокационно заявила она. — Покажи мне фейерверк, и тогда посмотрим, изменится ли мое решение вместе затухнувшим желанием.

— Это, возможно, самая худшая идея, что я когда-либо слышал.

— Ну, один маленький фейерверчик, — прошептала она. — Это не должно отнять много сил. Я уже чувствую, как тысячи огней взрываются во мне.

— Абсолютно точно — самая худшая, — хрипло пробормотал он.

Решительно придвинувшись ближе к нему, Лидия привстала на цыпочки, чтобы обнять его. Ее мягкие губы касались его щек и подбородка, а рука поползла по груди, прогладила его ребра. Затем опустилась ниже. Взволнованная и смущенная она опустила руку на его бедра и исследовала твердую тяжесть его возбужденного естества. Джейк слабо застонал и схватил ее запястье.

— Господи. Нет, подожди, Лидия. Я сейчас просто умру… Я хотел тебя так долго…

Он отвел ее руку от себя и принялся судорожно расстегивать маленькие пуговки на ее платье, стараясь не оторвать их вовсе.

Она почувствовала как лиф ее платья съехал чуть в сторону, и светло-зеленый шелк ее рукавов опустился к повлажневшим изгибам локтей. Тяжело дыша, Джейк поднял ее и усадил на стол, затем потянул за край ее корсета. Он оказался возмутительно хорошо знаком со всеми предметами женской одежды, расстегивая лиф ее платья с такой сноровкой, о которой сама Лидия могла только мечтать. Корсет, все еще хранивший тепло ее тела, был отброшен в сторону и упал на пол. Она оказалась бы наполовину обнаженной, если бы не тонкая паутинка сорочки, что прикрывала нежную грудь. Лидия судорожно сглотнула, ощутив внезапный приступ неуверенности, когда он подошел ближе и устроился между ее широко раздвинутых ног, а его обтянутые брюками бедра потерялись в массе сияющих юбок.