Арману вдруг показалось, что его глаза разбились на множество ячеек, и поэтому он может одновременно видеть не только пшеничные и кукурузные поля впереди, но и животных на пастбищах, фруктовые деревья, увешанные плодами, виноградные лозы с тяжелыми гроздьями ягод, банки с консервами и соленьями в погребе, и даже деревянные стеллажи, ломящиеся от бутылок с вином. Стеллажи сколотил в свое время отец. Лицо обдувал знойный августовский ветерок, но Армен каким-то образом ощущал и жаркий дух кухонной печи в январскую стужу, и весеннее хлюпанье грязи под ногами.

Поля обагрятся кровью...

Арман стряхнул оцепенение и бегом бросился за дедушкой.

Grand-pere* **Дедушка (фр.).** ! - окликнул он.

Старик остановился и оглянулся.

- Что, Арман?

Арман мог без труда пробежать несколько миль, даже не запыхавшись, но, поравнявшись с дедом, вдруг почувствовал комок в груди, хотя пробежал лишь несколько десятков ярдов.

- У нас тоже будет война, Grand-pere?

Зенофиль ответил не сразу. Он внимательно смотрел на внука.

- Сегодня тебе исполнилось пятнадцать, - сказал он наконец. Невозможно представить, что ты еще мальчик - мне уже приходится задирать голову, чтобы посмотреть тебе в глаза. Он вздохнул и Арману снова показалось, что дедушка страшно постарел. Перед ним стоял глубокий старик. И это тоже невозможно было представить.

- Во время войны всякое может случиться, - произнес Зенофиль. Допустим, немцы захватят Францию. Кто тогда помешает им завоевать всю Европу? Возможно, я просто старый дурень, но мне кажется, что в том случае, если Франция достанется немцам, то с Европой будет покончено. И ничто тогда уже не спасет от оккупации единственный уцелевший островок - Англию.

- Но Англию уже много веков никто не завоевывал. Ты сам мне говорил.

- Всегда что-то случается впервые, - сказал Зенофиль. - Не забывай я же сказал: "Допустим". Так вот, допустим также, что немцы все же завоюют Англию. Ведь им уже не так сложно будет захватить Канаду, верно?