- Мне нужно уйти домой, мисс Планктон, - сказала Анжелика. - Мой папа очень сильно болен, ему совсем плохо.

Мисс Планктон тут же сочувственно захлопотала, помогая Анжелике застегнуть пальто и ботики, в то время как Моника стояла беспомощная, ломая руки.

Бедная, несчастная женщина, подумала учительница, глаядя вслед матери с дочкой. Бедная миссис Бержерон. Сколько ей пришлось вынести.

Моника крепко держала Анжелику за руку, не давая девочке бежать, но Анжелика все-таки вырвалась и побежала вперед.

- Папа, папочка! - закричала девочка, влетев в спальню.

Она подскочила к кровати и, если бы доктор Саутуорт не удержал ее, бросилась бы прямо на неподвижное тело отца.

- Тише, малышка, - ласково произнес он, держа Анжелику за плечи. - Не надо шуметь.

- Как он, доктор? - спросила Моника.

- Он еще дышит.

- Сколько еще?

- Трудно сказать. Час или даже меньше. Или чуть больше. Он слишком упрям, чтобы уйти быстро. Ты бы пошла лучше и отдохнула, Моника. Я позову тебя.

- Нет, - покачала головой Моника. - Я останусь с ним. А вам ведь нужно еще посетить других больных.

- Срочных случаев у меня нет, - ответил доктор. - Арман мой друг. Я останусь с ним.

- Но вам не нужно... - начала было Моника, но осеклась.

Доктор холодно посмотрел на нее, потом отвернулся и снова взял Армана за запястье.

- Иди и приляг где-нибудь, Моника. Я побуду с ним.

Когда Моника вышла из спальни, он вздохнул с облегчением. Он говорил по-французски несравненно лучше, чем Моника по-английски, но французский оставался для него чужим, поэтому разговоры с Моникой всегда утомляли доктора. Он сел в кресло рядом с кроватью Армана, а Анжелику усадил на колени.

- Не плачь, маленький ангел, - сказал он. - Не плачь, мое солнышко. Видишь, папа просто спит.