Антуан, прихватив ружьишко, отправился на охоту довольно поздно, перед полуднем. Ночью высыпал снег, и Антуан надеялся выследить оленя. К вечеру, когда поднялась метель и сгустились сумерки, домочадцы забеспокоились.

- У меня дурное предчувствие, - не выдержав, сказала Берта своему мужу Альсиду. - Позови отца, возьми мальчишек, и идите искать его.

- Брось, ma petite* **Моя малышка (фр.).** , не волнуйся из-за пустяков, - ответил Альсид.

Даже босиком Берта Бержерон была ростом в пять футов и десять дюймов* **Около 178 сантиметров.** , но Альсид с того самого дня, как начал за ней ухаживать, и до сих пор неизменно называл ее "ma petite".

Берта скрестила руки на пышной мягкой груди, выпрямилась во весь рост и, указав кивком на железную кухонную печь, провозгласила:

- Ни один из вас не получит ни кусочка, пока вы не вернетесь вместе с Антуаном. Повторяю: у меня дурное предчувствие.

Альсид запрокинул назад крупную голову с копной черных волос и расхохотался. Потом подошел к жене и легонько, без усилий, словно Берта и не весила больше двенадцати стоунов* **Один стоун равен 14 фунтам, или 6,35 килограммам.** , приподнял ее за локти. Потом поцеловал в губы, опустил на пол и смачно шлепнул по заду.

- А какое у тебя от этого предчувствие, ma petite? - спросил он, прижав ладонь к ее лобку. - Скажи, ma petite, не стесняйся. Что ты чувствуешь?

Берта оттолкнула его.

- Ты старый развратник, Альсид Бержерон. В твои-то годы, а ведешь себя, как молодой кобель. - Как Берта ни сдерживалась, она все же улыбнулась, и на короткое время лицо ее прояснилось.

- Значит, все-таки приятно, да? - поддразнил Альсид и принялся ласкать ее грудь. Даже через грубую хлопчатобумажную ткань он почувствовал, как набухает и твердеет упругий сосок.

- Иди же, Альсид, - сказала Берта и отступила на шаг. - Сейчас же, не мешкай. Я и вправду боюсь за Антуана.