«Вот, говнюк! Да я ему шею сломаю!» – злилась про себя Тэйлор.

Тэйлор вела борьбу с самой собой. Ее любовь к маленькой подруге не позволяла ей судить объективно, но даже несмотря на это, темноволосая художница понимала, что Тори никогда не займет в ее жизни место, которое хотелось бы Тэйлор. Она смотрела в глаза Тори, желая, чтобы она прочитала в них то, что твориться в ее сердце. Хотела, чтобы она увидела, как сильна ее любовь. Глаза Тори сверкнули и на ее лбу появилась удивленная морщинка.

Тэйлор отвела взгляд, чтобы Тори не заметила желания в ее глазах. Не в силах выносить смущение и видеть слезы в глазах ее полруги, Тэйлор развернулась к ней лицом. Скрестив ноги, Тэйлор взяла в свои руки маленькие ладони Тори.

– Коротышка, я не могу подсказать тебе, стоит или не стоит спать с ним. Я потеряла свою невинность, когда мне было четырнадцать, с парнем, который годился мне в отцы.

Увидев удивленное лицо Тори, Тэйлор усмехнулась

– Да, я знаю, как это делается и с теми и с другими. Но суть в том, что я думала, он особенный, я думала, что любила его, отдавала все, на что была способна, но для него была всего лишь четырнадцатилетней игрушкой, – Тэйлор почувствовала, как ее глаза заволокло слезами, когда она вспомнила о своем первом разе. – Тори, малыш… твой первый раз должен быть с тем, кого ты действительно любишь, с кем-то особенным для тебя, с тем, во взаимности которого ты уверена, – Тэйлор откинула непослушный локон с лица девушки и большим пальцем стерла слезу, скатившуюся по щеке. – Просто помни, что этот подарок ты можешь отдать только раз.

Тори потрясла мысль о том, что единственный человек, достойный этого подарка, – женщина, сидящая перед ней. Тряхнув головой, чтобы отогнать непрошенную мысль, она улыбнулась подруге, нежно сжимая ее руки, все еще державшие ее.