Яркое утреннее солнце обещало палящую полуденную жару, но пока воздух был прохладен и сух, и маленький открытый деревенский рынок был полон ранними покупателями. На прилавках лежали апельсины и ярко красный перец, бананы и дыни, лук. Милла рассматривала товары, иногда останавливаясь поболтать с некоторыми из деревенских женщин, поскольку они останавливались, чтобы посюсюкаться с ее малышом, пока она выбирала продукты. Джастин лежал сейчас в покрывале в форме зародыша, его маленькие ножки автоматически выбрали эту знакомую, за время, проведенное в материнской утробе, позицию. Милла держала свою шляпу так, чтобы она защищала ребенка от солнца. Мягкий, приятный бриз играл ее короткими, светло-коричневыми завитками и тонким белокурым пушком на голове малыша. Джастин пошевелился, его рот, похожий на бутон розы вновь начал делать сосательные движения. Милла поставила корзину и начала гладить крошечную спинку малыша, и он снова задремал. Милла остановилась возле прилавка с фруктами и продолжила оживленный разговор на ломаном испанском. Она понимала испанский лучше, чем говорила на нем, но им как-то удавалось поддерживать разговор. Она использовала свободную руку, чтобы указать на апельсины, которые хотела.

Она не видела, как они появились. Внезапно, по обеим сторонам от нее оказались двое мужчин, Миллу окружили жар и запах их тел, когда они приблизились к ней вплотную. Инстинктивно она начала отстраняться, но оказалась заблокирована их телами, прижимающимися к ней. Тот, что был справа, вытащил нож и перерезал ремни слинга, прежде чем Милла успела закричать. Время, казалось, остановилось, создавая впечатление стоп-кадра следующих нескольких секунд. Старуха отступила, на ее лице появилось испуганное выражение. Милла почувствовала что петля, которая привязывала Джастина к ней, начинает падать, и в панике схватила ребенка. Мужчина слева вырвал ребенка из ее рук и толкнул Миллу в сторону. Так или иначе, ей удалось сохранить равновесие, дикий ужас бился в ее груди, когда Милла бросилась на мужчину, крича и сражаясь, чтобы вырвать у него Джастина. Ее ногти царапали его лицо, оставляя кровавые борозды, и он отскочил назад. Ребенок проснулся и испуганно кричал. Беспорядочно движущаяся толпа рассеивалась, испуганная внезапным нападением.