В Мексике было классно. Нет, ну конечно, она не дура, чтобы покупать травку прямо перед носом какого-нибудь мексиканского копа, хотя, по слухам, всё, что нужно сделать в этом случае, – отстегнуть зелени, и проблем нет. Можно подумать, ей хочется тратить деньги на взятки. Они были здесь уже четыре дня. Если верить Колтону, Чиуауа – самое крутое место. Он был просто помешан на Панчо Вилья, пока они не добрались сюда, она думала, что это что-то навроде дома, где делают пончо. Единственный Панчо, о котором она когда-нибудь слышала, был в древнем-предревнем вестерне, где этот чувак с видом идиота всё время повторял «О, Панчо»¹, обращаясь ещё более идиотскому чуваку в большой шляпе. Но Колтон сказал, что нет, этот Панчо – настоящий. Как будто бывают поддельные Панчо. А, да наплевать. Колтон в этом сечёт. Они два раза ходили смотреть на этот расстрелянный старый «додж», в котором, в предположительно настоящем Панчо, наделали дырок как в швейцарском сыре, совсем как в Бонни и Клайде2.

Что до неё, Панчо Вилья был просто дохлым старым пердуном. Ей было наплевать на его дурацкий «додж». Вот если бы он ездил на «хаммере», это было бы круто.

- Если бы он ездил на «хаммере», - сказала Пейдж, - он мог бы просто переехать этих козлов, которые стреляли в него.

Колтон, мигая в недоумении, уставился на неё затуманенным взором:

- Кто ездил на «хаммере»?

- Панчо Вилья.

- Нет, это был «додж».

- Именно об этом я и говорю, - она, в нетерпении, ткнула его локтем. – Если бы он ездил на «хаммере», он бы просто раздавил их в лепёшку.

- Тогда никаких «хаммеров» ещё не было.

- О, Господи! – сказала Пэйдж, теряя терпение. – Ты так буквально всё воспринимаешь! Я сказала если! – Она схватила косяк и сделала ещё затяжку, потом выбралась из кровати. – Я пошла в туалет.

- Окей. – Счастливый тем, что получил косяк в своё единоличное владение, Колтон удобно устроился на подушках и помахал ей рукой, когда она выходила из комнаты.