Свет струился из окна виллы Россо, когда Анамария свернула на дорогу, ведущую к дому. Отец ждал ее возвращения, так было всегда, когда она отправлялась на какие-то мероприятия. Несколько лет назад он пошел бы на дегустацию вин вместе с ней, но теперь заявлял, что ей нужна независимость. Анамария подозревала, что он просто устал от общения. По натуре ее отец был тихим и скромным человеком.

— Ана? — раздался его голос из кабинета, когда она вошла в дом и сняла пальто.

— Да, папа?

— Расскажи мне о дегустации. Там были все?

— Все известные виноделы, — ответила она, входя в кабинет с улыбкой, — кроме тебя.

— Ты мне льстишь.

Отец сидел в глубоком кожаном кресле у камина, в котором потрескивали поленья. Книга лежала на его коленях, он снял очки для чтения, чтобы посмотреть на дочь. Его морщинистое лицо с тонкими чертами озарилось улыбкой.

— Ты не должна мне такое говорить.

— Я знаю, — ответила она, садясь напротив него и снимая обувь, — но сегодня вечером я сама стала предметом обсуждения.

— Да? — Он закрыл книгу и положил ее на столик вместе с очками. — Что ты имеешь в виду?

Она не хотела упоминать Витторио. И все же графу Кацлевара как-то удалось вторгнуться в их разговор с самого начала.

— Вернулся граф Кацлевара, — тихо объяснила она. — Он появился на сегодняшней вечеринке. Ты знал, что он вернулся?

— Да.

К удивлению Аны, Энрико казался задумчивым и настороженным.

— Я знал.

— Правда? — Она подняла брови и уселась в глубокое, потертое кожаное кресло, подгибая под себя ноги. — Ты мне не говорил.

Ей не удалось сдержать упрека в голосе. Отец не торопился с ответом, и у Аны сложилось отчетливое ощущение, будто он что-то от нее скрывает.