Кен не хотел, чтобы она это повторяла. И одного раза было вполне достаточно.

В комнате наступила полная тишина, нарушаемая потрескиванием горящих поленьев. Кен пытался вспомнить, что обычно говорил его брат в том случае, когда задевал чувства своей жены. Спенс не особенно умел утешать и делать комплименты, а Кен в этом отношении был еще хуже.

– Послушай, – начал он, – ты хорошая девушка и… – тут он запнулся, – невинная. Ведь ты даже не знаешь меня.

– Я знаю, что люблю тебя.

– Что?.. – Кровь бросилась ему в голову, учащенно забилось сердце. – Нет, Джози.

– Что ты имеешь в виду? – Она изумленно уставилась на него.

– Я имею в виду то, – сказал он твердо, – что живу один, работаю один и путешествую один. И умру я тоже один.

– Но ты не обязан…

– Нет, я именно обязан.

Кен ухватился здоровой рукой за край ванны и поднялся. Вода струилась по его телу. Повернувшись спиной к Джози, он набросил на себя полотенце и вылез из ванны. Голова закружилась, но он не дал полотенцу соскользнуть на пол.

Девушка молча смотрела на него. Внезапно она подошла к нему, обвила его руками, взяла концы полотенца и завязала их сбоку. Медленно подняла на него глаза.

– У тебя достаточно времени, чтобы подумать, Кен.

Он стоял молча, словно оглушенный, и думал о том, как злосчастная пуля изменила его жизнь. Нынешняя неделя была неделей неожиданностей. Впервые в жизни ему не удалось избежать пули, и впервые девственница предлагала ему себя.

– Черт возьми, я не собираюсь об этом думать. Я уже сказал, что живу один. Кроме того, ты слишком молодая…

Кен повернулся и пошел прочь. Джози слышала, как задрожал пол под его шагами. Она не обиделась, поскольку очень хорошо видела по его взгляду, что не так уж она ему безразлична.

Пока Кен облачался в чистые джинсы и надевал повязку, девушка вылила воду из ванны и протерла пол. Все это время Кен ругался не переставая. Привыкшая к окружению пяти самых грубых мужчин на свете, Джози не обращала внимания на его ругательства. А вообще дело принимало серьезный оборот. Она полюбила мужчину из Монтаны, мужчину, который рисковал своей жизнью и говорил, что ему никто не нужен. Но она-то знала, как он одинок.