— Ты ничего не понимаешь в женщинах, папочка.

Я изумленно посмотрел на нее, и душа моя затосковала: так Светка сейчас походила на свою мать, умершую в тот самый день, когда дочка появилась на свет. Всю жизнь я чувствовал себя виноватым в смерти Вали. Я любил ее, слов нет, очень любил. Теперь, спустя двадцать лет, я это знал твердо. Я знал это всегда, и потому, наверное, так больше и не женился. Когда знаешь, что любишь, разве можешь полюбить еще кого-то? Я не турок, чтобы любить сразу нескольких.

Мы просидели еще час, и я все думал, мучился, куда теперь девать своего "почти зятя"? Ведь уже ночь, транспорт не ходит. Не оставлять же его ночевать в одной комнате со Светкой? Ведь "почти зять" это еще не зять. И я заикнулся насчет такси, собираясь предложить ему денег, на дорогу. Но он догадался сам, еще раз внушив к себе уважение. Встал и начал прощаться, сказав, что на такси у него деньги всегда имеются.

2

Утром мы проспали. Я, как обычно, понадеялся, что Светка меня разбудит, а она, как обычно, понадеялась на себя и не завела будильник. Проснулись, когда уже не оставалось времени даже позавтракать. Мне надо было на работу. Светке на вокзал за билетами на поезд: вечером они уезжали в стройотряд.

Коллеги по отделу встретили меня, опоздавшего и явно помятого в спешке, кривыми ухмылками. Подначки по любому поводу были у нас в ходу, но сегодня мне все казалось, что ухмыляются они со значением, и я присматривался к людям, стараясь угадать, кто из них придумал этот розыгрыш с угрожающей запиской и зачем?

Подошел старый друг мой Игорь Старостин, подсел рядом на стульчик.

— Ты сегодня вроде как не в себе. Что-то случилось?

Поколебавшись, я показал ему записку.

— Дело серьезное, — сказал Игорь. — Тут надо подумать.

— Так думай. Это от тебя и требуется.

— А ты сам думал?

— Со вчерашнего дня только этим и занимаюсь.