– Энджи, после твоего отъезда ничего не пропало. Это уже говорит само за себя. Уоллес предпочел не выносить сор из избы.

– Значит, мой отец тоже знает, – пролепетала она.

– Об этом я с ним не говорил, – сухо ответил Лео.

За всю свою жизнь Энджи не испытывала большего унижения. У нее защипало в глазах, и, чтобы скрыть это, она уставилась на дорогие, ручной работы кожаные туфли Лео. О, как она ненавидела его! Ведь он поверил, что она воровка, и так жестоко бросил ей это обвинение в лицо. Может быть, поэтому и к Джейку он не хочет иметь никакого отношения?

Неужели ее предполагаемая нечестность оказалась такой непростительной, что Лео даже не желает признавать ее матерью своего сына? – с возрастающей яростью спрашивала она себя. Как там Лео сказал? Уоллес хочет познакомиться со своим правнуком. А сам Лео и знать о Джейке ничего не хочет, так? Энджи почувствовала, что сейчас не может связно рассуждать.

– Уходи! – дрожащим голосом сказала она. – Я тебя не просила сюда приходить.

– Уоллес позвонил бы в полицию, если бы ты не призналась, что беременна, – резко бросил ей Лео. – Твое счастье, что ты не оказалась за решеткой. Такие кражи не совершаются ни с того ни с сего. Они должны долго готовиться.

Энджи смогла наконец закрыть нестерпимо болевшие глаза. Теперь она горько сожалела, что призналась в том, чего на самом деле не совершала. Но тогда ей казалось, что терять уже нечего и что так она сможет защитить тех, кого любит. В конце концов Лео для нее уже был потерян, и она смирилась с мыслью, что придется уехать из Деверо-Корта прежде, чем о ее положении узнают все. Гордость не позволила ей сообщить Лео о последствиях их страстного уик-энда.