— Шш, — прошептала Эвелина, делая ей знак рукой.

— Что же у него есть?

От звука этого низкого голоса у Джорджианы похолодела спина.

— Я разговариваю не с вами, милорд, — повернулась к нему девушка.

Тристан Карроуэй, виконт Дэр, смотрел на нее, и в его голубых глазах она видела веселую насмешку. У него явно нет сердца, если он способен улыбаться такой обаятельной чувственной улыбкой сразу после того, как довел другую женщину до слез, заставив убежать из зала.

— А я подошел, — сказал он, — только для того, чтобы сообщить, как вы прекрасно выглядите сегодня вечером, леди Джорджиана.

Она улыбнулась, хотя была возмущена до глубины души. Он делает ей комплименты, в то время как несчастная Амелия сейчас рыдает где-нибудь в темном уголке.

— Я выбирала этот туалет, думая о вас, милорд, — сказала она, расправляя шелковую юбку цвета бургундского. — Вам и в самом деле нравится?

Виконт был достаточно сообразителен, и, хотя выражение его лица не изменилось, он сделал шаг назад. В этот вечер она не взяла с собой веер, но имелся веер Люсинды, на случай если она передумает и захочет ударить его по руке.

— Очень, миледи.

Он быстрым взглядом окинул ее с головы до ног, оставив неприятное ощущение, что умеет отличать шелк от ситца.

— В таком случае именно его я надену на ваши похороны, — с милой улыбкой пообещала она.

— Джорджи, — прошептала Люсинда, взяв ее за руку.

Дэр приподнял бровь.

— А кто сказал, что вас на них пригласят? — С дьявольской усмешкой он повернулся, чтобы уйти. — До свидания, дамы!

«О, его действительно надо проучить!»

— Как поживают ваши тетушки? — обращаясь к его спине, спросила Джорджиана.

Он остановился в замешательстве и после чуть заметного колебания обернулся.

— Мои тетушки?

— Да. Я их что-то не вижу. Они здоровы?

— Тетя Эдвина вполне здорова. — Он недоверчиво взглянул на девушку. — Тетя Милли поправляется, хотя и не так быстро, как ей бы хотелось. А что?